headhoft_master

Зачем людям Бог?

Доли приверженцев тех или иных верований.

Четыре довода науки в пользу религиозности

ПОБОЧНЫЙ ПРОДУКТ ЭВОЛЮЦИИ

 

Для чего нужна вера в того, кого мы никогда не видели? Что заставляет большинство землян исполнять сложные религиозные ритуалы? Ученые полагают, что нашли ответы на эти вечные вопросы.

 

- Новые научные открытия позволили всерьез заняться теми областями человеческой культуры, в которых до сих пор безраздельно хозяйничали теологи и философы, - говорит старший научный сотрудник Оксфордского университета Джастин Баррет. Он - один из руководителей проекта под названием «Почему люди верят в Бога?». Работает на базе Центра антропологии и мышленияОксфорда. Здесь образовалась группа энтузиастов из разных стран, которая взялась понять: является ли вера в высшую силу неотъемлемой частью человеческого сознания? И вот на днях ученые представили первые результаты своих исследований. Они доказывают: Бога, пожалуй, нет. А религиозность - это всего лишь побочный продукт эволюционного развития общества. Но очень ценный.

 

1. При естественном отборе выживают коллективы, сплоченные одной верой

 

Верующие, по словам канадских психологов Ары Норензаяна и Азима Шарифа из Университета Британской Колумбии, лучше приспособлены к жизни. Ведь вера их сплачивает. А сплоченные сильны взаимовыручкой. Значит, у них больше шансов выжить в тяжелые времена. И, следовательно, передать свои «религиозные гены» по наследству. От этого почти в каждом человеке заложена вера в Бога.

 

К такому выводу ученых подвел сравнительный анализ разнообразных замкнутых коммун и общин, которых много возникло в США в XIX веке. Среди них были как религиозные, так и светские, например, основанные на идеях коммунизма. И оказалось, что религиозные общины в среднем просуществовали гораздо дольше.

 

- Религия, - говорит Ара Норензаян, - объединяет по таким принципам, как верность общине и готовность жертвовать личными интересами ради общества. Кроме того, выживаемость религиозных (но не светских) общин напрямую зависит от строгости устава. Чем больше ограничений накладывала община на своих членов и чем более сложные ритуалы им приходилось выполнять, тем дольше существовала. Это выгодно для эволюции.

 

2. Способность человека одушевлять предметы спасает ему жизнь

 

- Существование в нашем сознании религиозности, или, как мы ее называем, «модуля Бога», можно доказать еще и тем, что большинство людей склонно одушевлять вещи, - считает Джастин Баррет, антрополог из Оксфорда. - Эта способность проявляется уже в пятимесячном возрасте и сохраняется в течение жизни на интуитивном уровне.

 

К примеру, шагающий игрушечный робот удивляет младенцев намного больше, чем проходящие мимо него люди. Ребенок изначально догадывается, что игрушка - предмет неодушевленный, но если она вдруг стала двигаться, значит, ее кто-то оживил, вдохнул душу. Кроме того, опросы показали, что у каждого второго четырехлетнего ребенка есть воображаемый друг. А каждому объекту малыши склонны приписывать некую цель. Например, облака, по их мнению, нужны «для дождя». Острые обломки скал - «чтобы звери могли потереться о них». Так дети из бытовых наблюдений выводят концепцию Божественного промысла. Когда же человек взрослеет, то начинает мысленно поддерживать отношения с умершими родственниками или общаться с вымышленными персонажами. А отсюда лишь шаг до идеи Бога.

 

- Способность фантазировать полезна для эволюции, - убежден антрополог Скотт Этрен из Мичиганского университета. - Во-первых, она спасает жизнь. Представьте: в диком лесу древнего человека кругом подстерегают хищники. Их не видно за листвой. И лишь легкое покачивание стебелька могло нарисовать в воображении нашего предка леопарда. Что и заставило его убежать с опасного места. Может, лист шелохнулся от ветра. Но в 9 из 10 случаев в траве действительно таился зверь.

 

Во-вторых, общение с фантомами успокаивает тех, кто оказался в беде. Спасает от стрессов или позволяет выпускать пар. Наверняка многие из вас, разозлившись на сломавшуюся машину или компьютер, разговаривали с ними на повышенных тонах, словно с живыми. Да и любой атеист взывает к высшим силам в тяжелые моменты своей жизни.

 

- Мы сверхактивно занимаемся поисками чьей-то воли там, где ее нет, и подозреваем злой или благой умысел в явлениях природы, - заключает Джастин Баррет.

 

3. Послушные дети становятся осторожными

 

- Религиозное поведение может сформироваться и в результате воспитания, - считает британский ученый-этолог и эволюционист, автор бестселлера «Бог как иллюзия» Ричард Доккинз. - Очевидно, что больший шанс на выживание будет у ребенка, мозг которого автоматически подчиняется правилу: беспрекословно верь тому, что говорят старшие. Для ребенка это выигрышная стратегия. Но обратная сторона - бездумное легковерие. В итоге разумное предостережение вроде «не купайся в кишащей крокодилами Лимпопо» и дурацкое указание, мол, «в полнолуние нужно принести в жертву богам козу, иначе будет засуха» прозвучат для него одинаково веско. Поскольку исходят от взрослых. То же относится к суждениям об устройстве мира и Вселенной, о морали и человеческой природе. И, скорее всего, достигнув зрелости, этот ребенок перескажет все услышанное - мудрость вперемешку с глупостью - собственным детям. Так в различных регионах мира наряду с полезными крупицами народной мудрости из поколения в поколение не менее истово передается вера во всевозможные убеждения - произвольные, не имеющие фактической основы.

 

4. Поклонение невидимому вождю сохраняет порядок

 

Французский антрополог Паскаль Буайе из Вашингтонского университета в Сент-Луисе отмечает еще одну специфическую особенность человеческого мышления, которая делает нас чрезвычайно восприимчивыми к религиозным идеям. Это умение подчиняться лицам, в данный момент отсутствующим. Без этого не смогли бы существовать большие организованные коллективы.

 

- Какой может быть порядок в иерархически организованном племени, если люди выполняют свои обязанности только в присутствии вождя или родителя? - вопрошает доктор Буайе. - Способность поддерживать отношения с «идеальным образом» отсутствующего человека - полезнейшая адаптация, позволяющая сохранять порядок и соблюдать правила общежития.

 

В большинстве культур за поведением людей «следят» потусторонние существа. То есть выполняют функцию отсутствующего вождя или родителя.

 

ДРУГОЕ МНЕНИЕ

 

Бог есть. Только наука его не замечает

 

Господь не только существует, но и вмешивается в нашу жизнь, доказывает известный генетик и бывший руководитель проекта «Геном человека» Френсис Коллинз в своем бестселлере «Язык Бога». И ссылается на квантовый механизм неопределенности, который делает окружающий мир вольным, непредсказуемым в своем развитии и до конца необъяснимым.

 

- Бог определенно управляет процессами мироздания, - пишет ученый, - но способами столь тонкими, что они неуловимы для современных ученых. В этом смысле наука открывает дверь к осознанию божественного влияния без покушений на имеющиеся законы природы.

 

По Коллинзу выходит: раз Бог возится с нами на квантовом уровне, то имеет смысл ему молиться. И просить о помощи.

 

ИТОГО

 

- Религиозное мышление - это наиболее удобная и естественная для человека форма, не требующая от него специальных усилий, - заключает антрополог Паскаль Буайе. - И, напротив, неверие в потусторонние силы требует сознательной и упорной работы над собой, работы, которая направлена против наших естественных психических склонностей.

http://www.kp.ru/daily/24291/486147/

 

Кинематографическое сообщество всегда было чувствительным барометром состояния государства и общества. Чтобы не сказать – сейсмографом. Ну, примерно, как шахтерское комьюнити с его забастовками. Вероятно, отчасти это связано с принципиальным свойством искусства кино – отражать в визуальных образах само существо эпохи, задавать ее стиль. Каждой эпохе достались свои стилеобразующие признаки. Одной – «Застава Ильича» с «Я шагаю по Москве»; другой – какой-нибудь образ «мохнатого шмеля» в позднезастойной киномузыке; третьей – бесконечные саги о криминальных столицах, густой морщинистой сеткой покрывшие многострадальную родину, застывшую с чипсами и пивом у «голубого экрана».

Словом, не зря сказано классиком: «Пока народ неграмотен, из всех искусств для нас важнейшими являются кино и цирк».

Цирком и обернулся сериал с форумами кинематографистов: одним – «нелегитимным», с антипартийной группировкой Хуциева – Богомолова – Матизена, другим – настоящим «съездом победителей».

Почему, собственно, было применено сравнение с сейсмографом? На съезде, где предсказуемым образом победил Михалков Никита Сергеевич (а то, что он победит, было ясно еще в прошлом году, когда демократическая оппозиция неуклюже и по-интеллигентски брала власть в cоюзе), было все, как в стране.

Место проведения съезда Союза кинематографистов – Гостиный Двор. Здесь же проводит свои форумы партия власти, ядро (точнее, «Едро») политической системы, здесь обращаются к аудитории представители руководящего тандема. Вещание – так же, как и с мероприятий руководящей и направляющей силы или с зачитывания посланий президента, по каналу «Вести 24».

Клятвы в любви и верности вождю – оттуда же, из стилистики напыщенных форумов правящей партии. Только вместо знатной ткачихи – всеми заслуженные актеры театра и кино.

Идеология с душком самодержавия – православия – народности? Пожалуйста! «Была предпринята попытка рейдерского захвата власти в Союзе кинематографистов, чтобы установить там либерально-атлантическую диктатуру. Чужие идеалы и традиции, не свойственные нашему народу» (Михалков Н. С.). Для пущей убедительности надо было найти парочку сионистов или менделистов-морганистов, но в этом смысле Михалков не потянул – жаль, Николай Бурляев взял самоотвод, уж он бы…

Опытный рейдер с шестидесятническим стажем Хуциев, видный атлантист, буквально пять минут как вернувшийся с инструктажа в вашингтонском обкоме Богомолов, сионист Матизен и примкнувшие к ним носители чуждой нам идеологии едва не навязали русскому народу космополитическое, лишенное православных ценностей, имперского величия, душевности и домотканости, позолоты и глазури кино.

Показательно, что огромный зал Гостиного Двора все это слушал, и не один час – как Фиделя Кастро.

Точное воспроизведение вертикальной политической системы: начальство, обладающее абсолютной властью и завидной харизмой (ну не отнять!); жесткое управление неожиданностями и изменениями – побеждает позиция начальства, суды, хоть и не басманные, встают по струнке; четкий пиар-месседж аудитории (менделисты-морганисты, либералы-атлантисты); аплодисменты, переходящие в овацию. Что уж говорить о том, что

Никита Михалков, как человек разнообразно одаренный, гораздо более четко выражает государственную идеологию, чем сами государственные идеологи.

Одними только узнаваемой интонацией, железной логикой, изощренным актерством. Против этого лома нет приема. Собственно, этим отличается все благородное семейство: гимны трех эпох писать – это вам не лобио кушать.

По самому духу съезда было очевидно, что его поддерживает верховное главнокомандование. Значит, ему нужно придворное кинематографическое сообщество – такое же, впрочем, как и любое другое: готовы выполнить любой приказ любого правительства.

Вопрос – с кем вы, мастера культуры? – остается риторическим, потому что ответ очевиден. Конечно, с властью.

И кино у нас теперь будет исключительно патриотическое, никакой Павел Бардин со своими страшилками про национал-патриотов не пройдет. При этом мозги мы будем засорять дешевым Голливудом, а вот «Катынь» Анджея Вайды как не имела шансов попасть на российские экраны, так и не имеет сейчас. Тем более после съезда победителей. Зачем же мы будем пускать в наши кинозалы настоящего либерал-атлантиста?

Какой-то дурной сон, и тем более обидный, что всю эту вакханалию цветного патриотического кинематографа устроили люди талантливые или даже очень талантливые. Вероятно, не понимая, что все эти клятвы верности дорогому Никите Сергеевичу ведут туда, откуда они все когда-то бежали, – во времена председателя Госкино СССР Филиппа Ермаша.